Люди и шимпанзе отделились от общего предка примерно 6 миллионов лет назад, когда мы разошлись по разным ветвям эволюционного древа жизни. Новое исследование подчёркивает, что после этого разделения люди продолжали производить совершенно новые гены, некоторые из которых возникли из областей генома, которые долгое время считались «мусорными».
В новом исследовании, которое было опубликовано во вторник (20 декабря) в журнале Cell Reports, учёные в поисках доказательств «рождения» совершенно новых генов изучили геном человека. В частности, они искали так называемые гены de novo, которые не возникают в результате обычного процесса, в котором гены улавливают буквенные изменения или мутации, когда клетки делают копии своей ДНК. Эта модифицированная ДНК даёт другие версии белков, чем исходная версия гена.

Напротив, гены de novo спонтанно возникают из фрагментов ДНК, которые не кодируют белки, но могут кодировать молекулы, которые включают и выключают гены или выполняют другие функции в клетке. Таким образом, когда гены de novo кодируют белки, они как бы разрабатывают этот код «с нуля», а не итерируют (повторяют) кодирующую белок ДНК, которая уже существовала в клетке.
Новое исследование выявило 155 таких созданных с нуля человеческих генов, которые кодируют крошечные белки, или микропротеины, многие из которых содержат менее 100 аминокислот, строительных блоков белков. «Мы обнаружили два, которые строго специфичны для человека», то есть они не встречаются ни в одном из других исследованных геномов животных, говорит первый автор исследования Николаос Вакирлис (Nikolaos Vakirlis), младший научный сотрудник Исследовательского центра биомедицинских наук Александра Флеминга в Афинах, Греция. Эти два гена появились после того, как люди отделились от шимпанзе.
Ранние данные экспериментов в лабораторных чашках намекают на то, что по крайней мере 44 из этих 155 крошечных белков, включая два специфичных для человека, могут играть важную роль в росте клеток, но это ещё необходимо будет проверить в будущих исследованиях.
«Вопрос в том, трансформируется ли тот эффект, который мы наблюдаем на уровне клеточной культуры, во что-то реальное на уровне организма», — сказал Вакирлис.
Вакирлис и его команда начали охоту за генами de novo в общедоступном наборе данных. Этот набор данных, впервые выпущенный в 2020 году и описанный в журнале Science, содержит информацию о сотнях коротких фрагментов ДНК, кодирующих микропротеины. Эти фрагменты ДНК считаются «неканоническими», что означает, что их строительные блоки выстраиваются в необычные последовательности, которые обычно не встречаются в генах, кодирующих белок. Команда, стоящая за набором данных, также провела эксперименты, чтобы увидеть, выполняют ли эти микропротеины важные роли в клетках, и обнаружила, что некоторые из них, по-видимому, являются ключевыми для роста клеток, по крайней мере, в лабораторной посуде.
«Без этого набора данных исследование, подобное тому, которое мы провели, было бы невозможно», — сказал Вакирлис.
Исторически сложилось так, что учёные считали такие сверхкороткие последовательности ДНК и крошечные белки, которые они кодируют, в значительной степени неважными — незначительными по сравнению с большими, более знакомыми белками, отметил он. По его словам, с тех пор это представление было поставлено под сомнение, поскольку современные методы позволяют учёным легче изучать микропротеины и связанную с ними ДНК.
Имея в руках богатый набор данных, команда работала в обратном направлении, чтобы оценить, когда каждый фрагмент ДНК, кодирующий микропротеин, был впервые введён в эволюционную линию человека. Для этого они искали те же фрагменты ДНК в геномах 99 других видов позвоночных, включая шимпанзе, горилл, лошадей, аллигаторов и утконосов.
«Мы знаем филогенетические отношения между этими животными; мы знаем, что человек и шимпанзе ближе друг к другу, чем человек и горилла и так далее», — сказал Вакирлис.
Принимая во внимание эти взаимосвязи, команда использовала вычислительные методы, чтобы повернуть эволюционные часы вспять и определить, какой человеческий предок первым стал носителем каждого гена, кодирующего микропротеин. После этого они смогли оглянуться на более ранних предков, которые не несли этот ген, и посмотреть, возник ли этот ген de novo — из последовательностей, не кодирующих белок.
Кроме того, команда изучила данные по большинству из 100 видов, чтобы увидеть, какие гены на самом деле включены у разных животных и, следовательно, активно используются для производства белков.
«Если это не будет выражено, это ничего не даст», — отметил Вакирлис.
Исследование предполагает, что некоторые из 155 генов de novo в геноме человека восходят к происхождению млекопитающих, в то время как другие появились гораздо позже.
Однако у этого исследования имеются некоторые ограничения. Например, данные об экспрессии генов были доступны не для всех 100 видов, поэтому возникает некоторая неопределённость в отношении того, когда каждый ген стал активным в человеческой линии. По словам Вакирлиса, существует также некоторая неопределённость в отношении того, действительно ли 44 гена, отмеченные в чашках Петри как важные для функционирования клеток, влияют на живые организмы.
Также, по всей видимости, существуют некоторые микропротеины, которые при первоначальных исследованиях в лабораторных чашках казались неважными для роста клеток, но чьи истинные функции еще предстоит раскрыть — «а это означает, что ещё есть, что открывать», — сказал учёный.


