В январе 2003 года эпидемиологи в Китае выявили два случая «атипичной пневмонии» у пациентов, которые ранее посещали медработников в провинции Гуандун. Команды специалистов начали отслеживать контакты и в итоге установили, что возбудитель заболевания циркулирует в регионе с тех пор, как один человек заболел 16 ноября 2002 года.
Первые случаи в ноябре были зарегистрированы у «работников продовольственной сферы» — людей, трудившихся поварами в ресторанах или продавцами на так называемых «мокрых рынках», где в тесных условиях содержались живые животные: от домашней птицы до более экзотических — таких как циветты и енотовидные собаки.

К тому моменту, когда китайские специалисты по инфекциям поняли, что начинается вспышка, болезнь уже два месяца свободно распространялась, включая заражение медицинского персонала.
В феврале заболевание достигло Гонконга, где вспышка резко усилилась после того, как 21 февраля 2003 года в регион прибыл нефролог из южного Китая, приехавший на свадьбу. Во время поездки он чувствовал себя плохо и вскоре умер от болезни.
В марте на расследование одного из случаев, выявленного у бизнесмена, который ездил в Гонконг и затем был госпитализирован в Ханое (Вьетнам), прибыл представитель Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) доктор Карло Урбани (Carlo Urbani). В итоге он сам заразился вирусом и умер в том же месяце.
12 марта ВОЗ выпустила предупреждение о тяжёлой форме пневмонии неизвестного происхождения у людей из Китая, Гонконга и Вьетнама. Уже 15 марта Центры по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) официально назвали болезнь тяжёлым острым респираторным синдромом (SARS), а 24 марта установили, что его вызывает новый коронавирус.

К тому времени вспышка почти достигла пика. Пандемия продолжалась несколько месяцев, распространилась в 28 стран помимо Китая — включая 29 случаев в США — и затронула более 8 000 человек, из которых 774 скончались. Летальность оценивалась примерно в 9,6%.
В начале 2004 года SARS вновь вспыхнул, но его быстро подавили благодаря агрессивной и молниеносной системе отслеживания контактов и локализации очагов.
Та повторная вспышка позволила учёным проследить происхождение вируса SARS — им оказались пальмовые циветты и енотовидные собаки, продававшиеся на рынках. Год спустя исследователи предположили, что природным резервуаром вируса являются подковоносые летучие мыши. Однако лишь в 2017 году был найден прямой доказательный след: в отдалённых пещерах провинции Юньнань обнаружили летучих мышей, несущих огромный набор SARS-подобных вирусов. Эти пещеры находились всего в миле от населённых деревень.
«Риск перехода вируса к людям и возникновения заболевания, подобного SARS, вполне реален», — предупреждали авторы исследования.
Эпидемия SARS, какой бы пугающей она ни была, оказалась своего рода генеральной репетицией перед пандемией COVID-19, охватившей мир с марта 2020 года по май 2023-го, после появления первых случаев в ноябре 2019 года. Оба вируса принадлежат к одному семейству коронавирусов и, вероятно, имеют схожее происхождение от животных-хозяев.
Некоторые уроки SARS удалось успешно применить в период пандемии COVID. Например, во время появления SARS в Китае существовала крайне примитивная система эпиднадзора: данные о случаях инфекционных и пищевых заболеваний передавались по телефону, не было единого стандартизированного учёта, отсутствовали системы отслеживания контактов и обработки лабораторных анализов. После эпидемии SARS Китай быстро создал полноценную систему эпидемиологического мониторинга.

Эта система сыграла ключевую роль, когда в стране появился SARS-CoV-2 — вирус, вызывающий COVID-19. Китай зарегистрировал сотни тысяч случаев первой волны, которая завершилась уже к середине февраля — всего через несколько месяцев после того, как были впервые сообщены случаи пневмонии неизвестного происхождения в Ухане. (Жёсткие локдауны также, вероятно, помогли сдержать распространение вируса внутри страны.)
Если на выявление причины SARS ушли месяцы, то SARS-CoV-2 был идентифицирован менее чем через две недели после появления первых пациентов. И если при SARS не существовало специфического лечения, то уже к середине марта 2020 года вакцины против нового вируса находились в стадии клинических испытаний — благодаря технологии мРНК, над которой работали десятилетиями.
Но не все уроки мир усвоил полностью. Когда в 2017 году источник SARS был окончательно подтверждён, вирусолог из Гонконгского университета Квок-Юнг Юэн (Kwok-Yung Yuen), один из сооткрывателей вируса, сказал в интервью Nature News, что эта находка «подтверждает: нельзя разрушать природные экосистемы и тем более помещать диких животных на рынки». По его словам, уважение к природе — «единственный способ держаться подальше от угрозы новых инфекций». Однако практика торговли дикой фауной продолжилась.
В некотором смысле SARS создал у систем здравоохранения ложное чувство безопасности. Болезни, подобные SARS и ближневосточному респираторному синдрому (MERS), были значительно смертоноснее SARS-CoV-2, но при этом гораздо легче контролировались. Вспышки удавалось подавить с помощью отслеживания контактов и других мер общественного здравоохранения без необходимости массовой вакцинации.
Причина в различиях в заразности: SARS распространялся преимущественно во вторую неделю болезни, когда пациенты уже были тяжело больны, тогда как SARS-CoV-2 легко передавался с самых ранних стадий заболевания — иногда даже до появления симптомов.

