Мы все знаем, что нужно остерегаться ядовитых контактов с миром природы, будь то страх перед ядовитыми змеями или отравленными ягодами. Однако, невзирая на то, что обе эти угрозы связаны с токсинами, обычно мы называем ягоды «отравленными», а змей «ядовитыми».
Термины «яд» и «отрава» не являются взаимозаменяемыми. Так в чём же разница между ядом и отравой? Различие скорее в типе, чем в содержании.

Проще говоря, яд вводится непосредственно животным, тогда как отрава доставляется пассивно, например, при прикосновении или проглатывании.
«Если вы укусите его и заболеете, он отравлен. Если он вас укусит или ужалит, и вы заболеете, значит, он ядовит», — сказал Джейсон Стрикленд (Jason Strickland), биолог из Университета Южной Алабамы, изучающий яды.
В исследовательской статье, опубликованной в 2013 году в журнале Biological Reviews, учёные предложили третью категорию природных токсинов: «токсунгены». Токсунгены активно распыляются или выбрасываются в сторону жертвы без инъекции. Например, плюющиеся кобры могут извергать токсины из своих клыков.
Но яд и отрава не всегда действуют одинаково. Например, отрава не обязательно причинит кому-то вред, если только она не попадёт в кровоток, согласно данным Департамента экологии и охраны дикой природы Университета Флориды.
Независимо от того, как они доставляются, эти токсичные химические вещества являются высокоэффективным оружием в эволюционной гонке вооружений между хищником и добычей. При этом в некоторых случаях одно животное может использовать свои токсины как для нападения, так и для защиты.

Плюющиеся кобры, такие как черношеяя кобра (Naja nigricollis) и филиппинская кобра (Naja philippinensis), выплёвывают токсины в целях самообороны при столкновении с угрозой и вводят яд в свою добычу во время охоты, что делает их одновременно токсунгенными и ядовитыми существами. Иногда для одной и той же цели используются два разных метода. Огненная саламандра (Salamandra salamandra) защищает себя с помощью токсинов на коже и токсинов, выделяющихся из глаз, что делает её одновременно токсуногенной и ядовитой.
Биологически все эти ядовитые вещества также невероятно разнообразны. По словам Стрикленда, один только яд независимо эволюционировал более 100 раз в самых разных существах, таких как змеи, скорпионы, пауки и конусы. Они также довольно распространены — по крайней мере, по одной оценке, около 15% всех видов животных на Земле ядовиты.
И многие из этих природных токсинов состоят из соединений, которые действуют по-разному. Например, нейротоксины (подобные тем, что содержатся в яде змеи мамбы) воздействуют на нервную систему, а гемотоксины (такие, что содержатся в яде медноголового щитомордника) ведут войну с кровью животного.
Яд некоторых мойавских ромбических гремучников (Crotalus scutulatus) на самом деле содержит как нейротоксины, так и гемотоксины, что делает этих ядовитых созданий потенциально «очень неприятными видами для укусов», — сказал Стрикленд.
Эти различные режимы атаки могут отражать то, как используется токсин. Например, ядовитые муравьи часто используют свою отраву в качестве защитного механизма, поэтому он вызывает немедленную боль, чтобы изгнать незваных гостей. Змеиный яд, напротив, выводит жертву из строя, чтобы змея могла её в дальнейшем съесть, отмечает Стрикленд.

Между тем, некоторые ядовитые животные при попадании их яда в организм жертвы могут спровоцировать немедленную смерть, например ядовитые лягушки-древолазы из рода Phyllobates. Эти существа используют батрахотоксин, который нарушает передачу электрических сигналов в организме, эффективно останавливая сердечную и нейронную активность. Любой хищник, который съест их, скорее всего, не доживёт до своего следующего ужина.
Тем не менее, некоторым нетоксичным существам всё же удалось не отставать от своих ядовитых противников. Так, например, опоссумам удалось выработать устойчивость к змеиным ядам, а кузнечиковые хомячки, похоже, имеют обезболивающее противоядие от укусов древесного скорпиона.
Если различия между ядами, отравой и токсунгенами кажутся несколько произвольными, то это потому, что так оно и есть; в некоторых языках есть только одно слово для обозначения яда и отравы. Например, на испанском языке оба звучат как «veneno», тогда как на немецком оба звучат как «gift».


