Yandex Metrika
1
1 голос

Человечество привыкло покорять космос и гордиться орбитальными станциями, однако прямо под нами лежит не менее опасная и загадочная стихия — океанские глубины. Обслуживание гигантских морских нефтяных вышек, прокладка магистральных оптоволоконных кабелей по дну морей и спасение затонувших подлодок требуют присутствия человека на глубинах от 90 до 300 метров. Эту сверхсложную работу выполняют специалисты редчайшей профессии — водолазы глубоководники, работающие методом насыщающих погружений (или saturation diving).

Работа этих людей балансирует на грани экстремальной физики, медицины и подвига. Но в их суровом будничном быту есть удивительный парадокс: выполняя ювелирные монтажные операции в абсолютной темноте и ледяной воде, они общаются между собой и с поверхностью смешными, пронзительно писклявыми голосами, неотличимыми от мультяшного Дональда Дака. Почему так происходит и на какие жертвы идет организм ради покорения глубин?

Saturation diving
Существует целое искусство поддерживать совместное проживание в квартире, которое воспроизводит давление на морском дне. Изображение: Igor Hotinsky / Shutterstock

Ловушка глубин: декомпрессионная болезнь и азотный наркоз

Чтобы понять, зачем водолазам неделями жить в металлических бочках, нужно вспомнить школьный курс физики. На уровне моря наше тело испытывает давление ровно в 1 атмосферу. Но каждые 10 метров спуска под воду добавляют еще одну атмосферу. На глубине 100 метров давление вырастает до 11 атмосфер, а на 300 метрах достигает колоссальных 31 атмосферы.

При обычном любительском дайвинге человек вдыхает сжатый воздух, состоящий преимущественно из азота и кислорода. Под воздействием высокого гидростатического давления газы растворяются в крови и жировых тканях в огромных количествах (закон Генри). И здесь кроются две смертельные опасности:

  • Азотный наркоз («эффект Мартини»): на глубине свыше 30-40 метров азот начинает оказывать опьяняющее действие на нервную систему. У дайвера нарушается координация, пропадает самокритика, возникают галлюцинации и эйфория. С каждым десятком метров опьянение усиливается, словно от выпитого бокала сухого мартини натощак. Для монтажника на шельфе это верная смерть.
  • Декомпрессионная болезнь (кессонная болезнь): если водолаз начнет быстро всплывать на поверхность, растворенный в тканях газ не успеет выйти через легкие. Он вскипит в кровеносных сосудах миллионами пузырьков — в точности так же, как взрывается пена в резко открытой бутылке теплой газировки. Пузырьки газа закупоривают капилляры, рвут ткани и приводят к параличу или летальному исходу.

Чтобы водолаз мог безопасно подняться с глубины 200 метров, ему понадобились бы дни непрерывной ступенчатой декомпрессии после каждого рабочего часа. Ежедневно повторять такую процедуру физически и экономически невозможно.

Что такое насыщающее погружение и барокамера?

Выход из этой физиологической ловушки нашли военные и коммерческие инженеры в середине XX века: метод длительного пребывания под давлением (насыщающие погружения). Ткани человеческого тела насыщаются растворенным газом до определенного предела. Через 24-48 часов наступает состояние полного насыщения (сатурации). После этого водолаз может оставаться на данной глубине сколько угодно долго — хоть месяц: общее время последующей декомпрессии уже не увеличится.

Для реализации этого метода строятся специальные спасательно-водолазные комплексы (DSV — Diving Support Vessels). Водолазы заходят в герметичную гипербарическую барокамеру на борту судна, где давление искусственно повышают до рабочего давления морского дна. В этом жилом модуле размером с железнодорожный вагон команда из нескольких человек живет до 28 дней подряд.

На дно их доставляет закрытый водолазный колокол — прочный металлический лифт. Колокол стыкуется с жилой камерой, принимает людей при том же давлении, опускается на глубину, рабочие выходят в воду на смену, возвращаются обратно и поднимаются на борт. Они возвращаются в свою жилую барокамеру, не проходя декомпрессию, оставаясь под непрерывным прессом десятков атмосфер.

Гелиокс: спасительный коктейль и эффект Дональда Дака

Чем же дышат люди в барокамере, если азот опасен? Для глубоководных спусков воздух заменяют на искусственную дыхательную газовую смесь — чаще всего гелиокс (Heliox). Это смесь кислорода и инертного газа гелия (иногда с добавлением минимальной доли азота — тримикс).

Гелий химически нейтрален, практически не растворяется в липидах тканей и не вызывает наркотического опьянения. Однако именно он превращает брутальных подводников в персонажей диснеевских мультфильмов. Забавная трансформация голоса объясняется законами акустики:

  1. Плотность среды: молекулярная масса гелия значительно меньше массы азота. В легкой гелиевой среде скорость распространения звука возрастает почти в 3 раза по сравнению с обычным воздухом (примерно 970 м/с против 340 м/с).
  2. Резонанс голосового тракта: голосовые связки продолжают вибрировать с прежней частотой, но резонансные частоты ротовой полости, гортани и носоглотки резко сдвигаются в область высоких тонов. В результате исчезают низкие частоты (обертоны), а высокие частоты усиливаются.

Эффект усиливается высоким давлением окружающей среды, из-за чего человеческая речь превращается в неразборчивый птичий свист. В реальной работе разобрать указания монтажника на слух невозможно. Поэтому связь между барокамерой, водолазным колоколом и командным мостиком оснащается специальными цифровыми приборами — дешифраторами речи (speech unscrambler). Они в реальном времени корректируют спектр звука, восстанавливая естественный человеческий тембр для операторов наверху.

Нервный синдром высокого давления (НСВД)

Дыхание гелием на запредельных глубинах (от 150 метров и глубже) несет иную опасность, известную в профессиональной медицине как High-Pressure Neurological Syndrome (HPNS), или нервный синдром высокого давления. Под действием прямого давления молекулы клеточных мембран нейронов деформируются, провоцируя тремор конечностей, тошноту, спазмы и нарушения сна.

Парадоксально, но лучшим лекарством против гелиевого тремора выступает контролируемое добавление в дыхательную смесь небольшой дозы азота. Его мягкое анестезирующее воздействие компенсирует чрезмерную возбудимость нервной системы, стабилизируя состояние специалиста.

Зачем идти на такой риск?

Возникает логичный вопрос: неужели современные подводные роботы (ROV) не могут заменить человека? Дистанционно управляемые аппараты берут на себя огромный спектр задач, однако их манипуляторам пока не хватает гибкости, тактильной чувствительности и адаптивности человеческих рук при выполнении нестандартных задач.

Насыщающий дайвинг обеспечивает работу критической инфраструктуры планеты:

  • Строительство и ремонт глубоководных узлов нефтегазовых скважин;
  • Прокладка межконтинентальных трансокеанских кабелей связи, обеспечивающих работу мирового интернета;
  • Сложные спасательные операции на подводных лодках;
  • Уникальные научные исследования рельефа и гидротермальных источников.

В конце каждой рабочей экспедиции водолазов ждет финальный этап — непрерывная декомпрессия, которая может длиться до полутора-двух недель. Все это время они сидят в замкнутой камере, пока давление внутри медленно снижают до нормального земного. За возможность заглянуть в бездну и построить там будущее цивилизации специалисты расплачиваются замкнутым пространством, высочайшим риском для здоровья и месяцем смешного мультяшного голоса.

Следите за нашими новостями:


Понравилось? Поделитесь с друзьями!

✏️ Сообщить об ошибке

Вы заметили ошибку в следующем тексте: