К 2024 году число голосовых помощников на базе искусственного интеллекта во всём мире превысило 8 миллиардов — больше, чем людей на планете. Эти ассистенты вежливы, услужливы и всегда готовы помочь. И почти все они по умолчанию — «женщины».
Даже их имена несут гендерную окраску. Так, Siri от Apple — скандинавское женское имя, которое переводится как «красивая женщина, ведущая к победе».

При этом, когда IBM в 2015 году запустила систему Watson for Oncology для помощи врачам в анализе медицинских данных, ей дали мужской голос. Посыл очевиден: женщины обслуживают, мужчины принимают решения.
Это не безобидный маркетинг, а осознанное дизайнерское решение, которое укрепляет существующие представления о «мужских» и «женских» ролях в обществе.
И речь идёт не только о символах. Подобные решения имеют реальные последствия: они нормализуют подчинённое положение и создают почву для злоупотреблений.
Тёмная сторона «дружелюбного» ИИ
Современные исследования показывают масштаб токсичного взаимодействия с феминизированными ИИ-ассистентами.
Согласно исследованию 2025 года, до 50% диалогов между человеком и машиной содержали словесную агрессию.
В другой работе 2020 года этот показатель колебался от 10% до 44%, при этом многие разговоры включали сексуально откровенные высказывания.
Несмотря на это, отрасль в целом не предпринимает системных мер. Большинство разработчиков по-прежнему используют заранее зашитые нейтральные ответы на оскорбления вроде: «Я не совсем поняла, что вы имели в виду».
Подобная практика вызывает опасения, что такое поведение может переноситься и в реальные социальные отношения.
И в центре проблемы — именно гендер.
Эксперимент 2023 года показал: 18% взаимодействий с агентом, имеющим женское воплощение, были сосредоточены на сексуальной тематике. Для «мужского» образа этот показатель составил 10%, а для нейтрального, негдерного робота — всего 2%.
При этом реальные масштабы проблемы, вероятно, выше: намёки и завуалированная речь плохо поддаются автоматическому анализу. В отдельных случаях цифры шокируют. Так, бразильский банк Bradesco сообщил, что его чат-бот с женским образом получил 95 тысяч сексуально оскорбительных сообщений всего за один год.
Особенно тревожит скорость эскалации агрессии.
Чат-бот Microsoft Tay, запущенный в Twitter в 2016 году в тестовом режиме, продержался всего 16 часов, прежде чем пользователи «обучили» его расистским и мизогинным высказываниям.
В Южной Корее виртуальный персонаж Luda был намеренно приведён к ответам на сексуальные запросы в роли покорной «секс-рабыни». При этом часть интернет-сообщества назвала происходящее «преступлением без жертвы».
На деле же именно дизайнерские решения — женский голос, уступчивые формулировки, игривое уклонение от ответа — создают благоприятную среду для гендерной агрессии.
Такие взаимодействия отражают и усиливают реальный мизогинический опыт, формируя у пользователей ощущение, что приказывать, унижать и сексуализировать «её» допустимо. Когда агрессия становится нормой в цифровом пространстве, нельзя игнорировать риск её перехода в офлайн-поведение.
Игнорирование проблемы гендерной предвзятости
Регулирование не успевает за ростом проблемы. Гендерная дискриминация редко считается высокорисковой и часто воспринимается как нечто, что можно «исправить дизайном».
И хотя Закон ЕС об искусственном интеллекте требует оценки рисков для высокорисковых систем и запрещает технологии с «неприемлемым риском», большинство ИИ-ассистентов не подпадают под эту категорию.
Гендерные стереотипы, а также нормализация словесных оскорблений или домогательств не считаются достаточным основанием для запрета в рамках действующих норм. Лишь крайние случаи — например, технологии, искажающие поведение человека и поощряющие опасные действия — подпадают под действие закона.
В Канаде оценка гендерного воздействия обязательна для государственных ИИ-систем, но частный сектор этим не охвачен.
Это важные шаги, но они остаются ограниченными и, скорее, исключением из общего правила.
В большинстве стран отсутствуют нормы, регулирующие гендерные стереотипы в дизайне ИИ или их последствия. Там, где регулирование всё же существует, приоритет отдаётся прозрачности и подотчётности, тогда как проблема гендерного перекоса либо отходит на второй план, либо вовсе игнорируется.
В Австралии власти уже заявили, что будут опираться на существующие правовые рамки, не разрабатывая специальные законы для ИИ.
Этот вакуум особенно опасен, поскольку ИИ — система обучаемая. Каждая сексистская команда и каждый акт агрессии становятся данными, влияющими на будущие ответы. Без вмешательства мы рискуем «вшить» человеческую мизогинию в цифровую инфраструктуру повседневной жизни.
При этом не все технологии-ассистенты — даже с женским образом — несут вред. Они могут расширять возможности, обучать и способствовать защите прав женщин. Например, в Кении чат-боты по вопросам сексуального и репродуктивного здоровья значительно улучшили доступ молодёжи к информации по сравнению с традиционными инструментами.
Главная задача — найти баланс между инновациями и чёткими рамками, гарантирующими соблюдение стандартов, уважение прав и ответственность разработчиков.
Системная проблема
Проблема не ограничивается Siri или Alexa — она носит системный характер.
Женщины составляют лишь около 22% специалистов в сфере ИИ по всему миру. Их недостаточное присутствие за «столом проектирования» означает, что технологии создаются с узкой, односторонней перспективы.
Показательно и другое: опрос 2015 года среди более чем 200 топ-менеджеров-женщин в Кремниевой долине показал, что 65% из них сталкивались с нежелательными сексуальными домогательствами со стороны руководства. Культура, формирующая ИИ, сама по себе глубоко неравна.
Оптимистичные заявления о том, что предвзятость можно «исправить» с помощью этических кодексов или лучшего дизайна, звучат неубедительно без механизмов принуждения. Добровольные стандарты не способны разрушить укоренившиеся нормы.
Законодательство должно признать гендерный вред высокорисковым, обязать проводить гендерную оценку воздействия и требовать от компаний доказательств того, что риски были минимизированы. За несоблюдение должны следовать санкции.
Однако одного регулирования недостаточно. Образование — особенно в технологической среде — критически важно для осознания последствий гендерных «настроек по умолчанию» в голосовых помощниках. Эти инструменты — результат человеческого выбора. И именно этот выбор снова и снова воспроизводит мир, в котором женщины — реальные или виртуальные — остаются обслуживающими, покорными или безмолвными.


