Анализ крови, проведённый уже в конце первого триместра беременности, может помочь выявить пациенток с самым высоким риском развития преэклампсии, потенциально опасного для жизни состояния, связанного с высоким кровяным давлением во время беременности, до того, как она возникнет.
Преэклампсия резко повышает вероятность мертворождения и преждевременных родов, а также повреждения материнских органов, судорог и смерти. В настоящее время не существует лекарства от преэклампсии, которая может возникнуть на сроке от 20 недель беременности до шести недель после родов, и как только она разовьётся, роды станут единственным способом предотвратить худшие последствия.

Пациентки с высоким риском заболевания могут снизить вероятность преэклампсии, принимая низкие дозы аспирина, начиная с 12–16 недель беременности, то есть к концу первого триместра или в начале второго. Врачи могут предсказать уровень риска пациентки на основании её истории болезни; например, наличие заболевания почек или преэклампсии в анамнезе повышает риск. Но изучение только истории болезни может не учитывать некоторых пациенток из группы риска, а это означает, что не всем пациенткам, которым необходим профилактический аспирин, рекомендуется его принимать. Поэтому в некоторых странах сейчас проводятся дополнительные тесты, чтобы врачи лучше прогнозировали риск, заставляя их оценивать определённые белки в крови и приток крови к матке.
Однако некоторые из этих скрининговых тестов сложно проводить или они не проводятся регулярно на ранних сроках беременности, говорит Бернар Тьенпон (Bernard Thienpont), руководитель лаборатории функциональной эпигенетики Университета Левена в Бельгии и старший автор нового исследования, описывающего анализ крови.
«В зависимости от того, какие меры вы используете, вы получаете различную точность» с точки зрения того, сколько пациентов точно отнесено к группе высокого риска, рассказал Тьенпон в интервью Live Science.
Поэтому Тьенпон и его команда решили разработать новый, простой в использовании тест, который можно было бы добавить в свой арсенал.
«Мы не рассматриваем его как нечто, что следует применять независимо от всех других тестов, а скорее как дополнение», — сказал он о новом анализе крови, который был описан в отчёте, опубликованном в понедельник (28 августа) в журнале Nature Medicine.
Тест проверяет наличие ДНК в крови во время беременности. Врачи уже собирают эту «бесклеточную» ДНК для проведения неинвазивных пренатальных скринингов — тестов, используемых для определения того, есть ли у плода дополнительные или отсутствующие/недостающие хромосомы.
Эта свободно плавающая ДНК поступает из умирающих клеток организма, а если вы беременны, её часть поступает из плаценты, поэтому она полезна для пренатального скрининга, объяснил Тьенпон. По мнению команды Тьенпона, это также может сделать ДНК полезной для скрининга преэклампсии, учитывая доказательства того, что это состояние может быть связано с проблемами с плацентой.
Преэклампсия связана с плохим кровотоком и, следовательно, с низким уровнем кислорода в плаценте. А при других заболеваниях, когда тканям не хватает кислорода, в их клетках могут проявляться эпигенетические изменения, то есть изменения в химических метках, находящихся «поверх» ДНК. Эти химические метки включают метильные группы или молекулы, которые прикрепляются к генам и таким образом контролируют, «включены» они или «выключены».
Ранее учёные изучали плаценту после рождения и обнаружили большие различия в метилировании между преэклампсией и здоровой беременностью, сказал Тьенпон. Его команда захотела посмотреть, можно ли обнаружить эти различия ещё до родов.
Они проанализировали эту «бесклеточную» ДНК, ранее собранную у почти 500 беременных женщин, а затем сохранённую. Примерно у трети женщин, включённых в исследование, развилась ранняя преэклампсия, которая развивается до 34 недели беременности. Как на момент постановки диагноза, так и за несколько недель до этого, у женщин с преэклампсией наблюдались отличия в образцах метилирования ДНК по сравнению с контрольной группой, и эти различия были связаны с бесклеточной ДНК плаценты, а не с другими типами клеток.
По словам Туухеваха Кайтуу-Лино (Tu’uhevaha Kaitu’u-Lino), профессора и соруководителя группы трансляционного акушерства в Университете Мельбурна в Австралии, пострадали гены, которые помогают клеткам плаценты развиваться и созревать. Таким образом, эта работа может дать ключ к разгадке причин, по которым может возникнуть преэклампсия, сообщила она Live Science по электронной почте.
Это всего лишь теория, но «мы думаем, что у женщин с преэклампсией происходит задержка развития плаценты», — сказал Тьенпон.
Используя данные ДНК, команда разработала модель для прогнозирования риска преэклампсии у пациенток на основе свободно плавающей ДНК, взятой после 12 недели беременности или позднее.
Протестированная сама по себе модель выявила 38% пациенток, у которых в дальнейшем развилась преэклампсия, при этом дав несколько ложноположительных результатов. Это число подскочило до 57%, когда модель была объединена с материнскими факторами риска, такими как наличие в семейном анамнезе преэклампсии, и подскочило до 72%, когда команда допустила немного больше ложноположительных результатов. (Только лишь материнские факторы риска выявили всего около 30% пациенток из группы высокого риска.)
«Возможно, это улучшится, если будут включены дополнительные переменные, — сказала Кайтуу-Лино, — например, некоторые из переменных, включённых в тест Фонда медицины плода (Fetal Medicine Foundation).»
Тест первого триместра беременности, используемый в Великобритании и Австралии, учитывает многие факторы риска и прогнозирует риск преэклампсии с точностью 75% с небольшим количеством ложноположительных результатов, но он довольно сложный и требует специального УЗИ, написали Кайтуу-Лино и её коллеги в комментарии.
Теперь же команда Тьенпона заинтересована в объединении нового анализа крови с большим количеством метрик, чтобы увеличить его прогностическую силу.
«Однако огромный потенциал заключается в том, что эта статья идентифицирует убедительную связь между новым измерением и неблагоприятным исходом беременности, — сказала Кайтуу-Лино. — Это открывает двери для новой перспективы в области поиска клинических биомаркеров.»



