Это буквально сюжет из фильма ужасов: ваше тело меняется, становится всё менее человеческим и всё более волчьим; зубы удлиняются и становятся острыми; разум и совесть растворяются в животной ярости. Вы смотрите в зеркало и видите своё отражение — не человека, а волка.
Конечно, мы видим такое только на экране: оборотни не существуют. За исключением случаев, когда… они существуют. Для небольшого числа людей подобный экстремальный опыт тела оказывается абсолютно реальным. По крайней мере, для них.
Это явление называется клинической ликантропией — и, честно говоря, это по-настоящему страшно.

Редкая форма безумия
Ликантропия, как, впрочем, не называет это Оксфордский словарь английского языка, далеко не новое явление — но вас может удивить, как люди в прошлом воспринимали его. Вместо того чтобы видеть в «оборотнях» сверхъестественных существ, их на протяжении веков рассматривали как людей с психологическим расстройством — даже до того, как у нас появилось современное описание таких состояний.
Действительно, римляне отвергали саму идею того, что человек может буквально превращаться в волка.
«То, что люди обращались в волков, а затем вновь возвращались к своему первоначальному облику, следует с уверенностью считать неправдой, — писал Плиний Старший в своей работе “Естественная история” (77 г. н. э.), — если только мы не готовы верить всем этим рассказам, которые на протяжении стольких веков признавались вымыслом.»
Врачи Средневековья и эпохи Возрождения придерживались той же позиции, и с так называемыми «оборотнями», если учитывать обстоятельства, обращались довольно… мягко и гуманно.
Так, например, в Испании начала XVI века описан мужчина около 30 лет, «которого находили бродящим по улицам ночью, воющим на кладбищах и поедающим всё, что попадалось под руку, а затем арестованного и отправленного в приют для бедных», — пишет Ян Дирк Блом (Jan Dirk Blom), профессор клинической психопатологии Лейденского университета, эксперт по клинической ликантропии, в своей недавней статье вместе с соавтором Брайаном Шарплессом (Brian Sharpless).
«Ссылаясь на Галена и Авиценну, лечивший врач, по-видимому, сразу понял, что имеет дело с особым видом меланхолии, называемой insania lupina, — и лечил пациента согласно тогдашним методам. […] Описание случая завершается почти трогательными словами: пациенту было предписано принимать простое и мягкое лекарство каждый месяц, чтобы предотвратить возвращение меланхолии, причём контроль осуществлял кто-то близкий и ответственный за этот процесс.»
Однако в 1853 году появляется первое современное биомедицинское описание клинической ликантропии. Французский алиенист (современный психиатр) Бенедикт Огюстен Морель (Bénédict Augustin Morel) зафиксировал случай мужчины, убеждённого, что он превратился в волка, и демонстрировавшего зубы и ноги в качестве «доказательства» трансформации.
«Случай описан биомедицинским языком, и никто, кроме самого пациента (которого Морель называл «больным»), не верил, что он действительно принял животную форму», — пишут Блом и Шарплесс.
С тех пор случаи встречались крайне редко. Точное число людей с клинической ликантропией неизвестно — хотя попытки подсчёта предпринимались, — но медицинская литература фиксирует примерно 25 случаев. В среднем это один пациент каждые семь лет; по словам Наташи Сигалы (Natasha Sigala), старшего лектора по нейронаукам в Медицинской школе Брайтона и Сассекса, «это исключительно редкое явление».
Точная редкость этого состояния остаётся неизвестной.
«Некоторые случаи, вероятно, не регистрируются, — объясняет Сигала, — либо учитываются как часть более широких психиатрических диагнозов без записи специфического бредового содержания.»
«Настоящая распространённость неизвестна, — говорит она IFLScience. — Но с уверенностью можно утверждать, что это один из самых редких синдромов в психиатрии.»
Опыт «оборотня»
Превращения в волка редко бывают комфортными. В мифах, народных сказках, литературе и современных фильмах, а также в популярных BookTok-рекомендациях, превращение человека в волка сопровождается криками боли и судорогами.
Причина этому есть — и, скорее всего, она не та, о которой вы подумали. Физические ощущения изменения костей и мышц за считанные минуты, безусловно, болезненны, но это можно смягчить фантазией. На самом деле боль символизирует психологическую травму — потерю невинности или насильственный выход за рамки навязанной человечеством морали.
Для людей с клинической ликантропией связь работает в обратную сторону.
«Оборотень как культурный образ ассоциируется с моральными нарушениями, потерей контроля, насилием и самоотвращением, — объясняет Сигала, — и это часто совпадает с тем, как пациенты воспринимают себя.»
«В нескольких документах описаны пациенты, охваченные чувством вины, загрязнения или зла, которые воспринимают трансформацию как символическое выражение этих эмоций, — говорит Сигала. — Эмоциональное содержание обычно связано с глубочайшим стрессом.»
Процесс выглядит просто адским.
«Опыт различается у разных людей, но есть повторяющиеся элементы, — продолжает Сигала. — Многие пациенты сообщают о странных и тревожных телесных ощущениях — изменения лица, необычный рост волос, изменения мускулатуры или зубов, которые они интерпретируют как доказательство физической трансформации. Некоторые воспринимают это как галлюцинации; у других, особенно с неврологическими нарушениями, возможны реальные изменения ощущений или движений, которые искажаются в восприятии.»
«Иногда вера в трансформацию подтверждается отражением в зеркале — пациент видит искажённое или монструозное отражение», — добавляет она.
Интересно, что волки — не единственные животные, в которых пациенты видят себя. Существуют японские кицунэ, эфиопские буда, британские кельпи и другие. Медицинские отчёты показывают, что более двух третей из 77 случаев клинической териантропии, изученных Бломом и Шарплессом, касаются животных, отличных от волков.
Следует, наверное, проявить сострадание, к примеру, человеку, который ощущал, будто превращается в пчелу; пациента с клинической гиринантропией — состоянием, при котором он воспринимал себя головастиком; или его «собрата» с клинической гербиллантропией — кем именно, можете догадаться сами. Подобные состояния могли длиться всего несколько дней — если повезёт. Но куда чаще человеку приходилось переживать эту странную и крайне тяжёлую психическую травму месяцами, а то и годами подряд.
Современное лечение
Когда испанский врач лечил своего меланхоличного пациента, он применял самые современные методы того времени: клизмы, кровопускание, целебные ванны. К счастью, современное лечение менее радикально.
«Клиническая ликантропия не является самостоятельным диагнозом», — объясняет Сигала. Это так называемый транснозографический синдром: «он проявляется при различных базовых заболеваниях и не принадлежит исключительно к одному из них.»
Восприятие себя в качестве волка или любого другого животного может быть симптомом множества психических и неврологических заболеваний. Оно наблюдается у пациентов с шизофренией, шизоаффективными расстройствами, психотической депрессией, биполярным расстройством с психотическими особенностями и эпилепсией; в одном из случаев, с которым работала Сигала, это было проявление болезни Хантингтона.
«Это особая форма, которую может принимать психотический эпизод, а не отдельное заболевание», — уточняет она.
Лечение должно быть индивидуализированным. Не ликантропию лечат сама по себе, а основное заболевание: «содержание бреда о трансформации помогает понять переживания пациента, но не меняет диагностическую категорию».
Первым шагом обычно назначают антипсихотические препараты, при необходимости добавляют антидепрессанты или стабилизаторы настроения. В случаях резистентных к лечению — как при болезни Хантингтона, с которой работала Сигала — применяют более мощный антипсихотик, клозапин.
Хорошая новость среди всех ужасов и трагедий: «в большинстве случаев зафиксировано полное или частичное исчезновение бреда о трансформации», — подтверждает Сигала. Так что, хотя мы не можем лично поручиться за эффективность кровопускания и клизм при психозе, клозапин, вероятно, предпочтительнее.


