Впервые ученые экспериментально доказали, что бонобо (Pan paniscus) — наши ближайшие ныне живущие родственники наряду с шимпанзе (Pan troglodytes) — способны участвовать в воображаемой игре. Ранее считалось, что подобное поведение свойственно только человеку.
Подобно двухлетним детям, Канзи — уникальный бонобо, понимавший английскую речь, — во время «чайных игр» понимал, где находятся воображаемые сок и виноград, и осознанно следовал правилам игры понарошку. Об этом говорится в исследовании, опубликованном в четверг, 5 февраля, в журнале Science.
И хотя Канзи, скончавшийся в марте 2025 года, сам не инициировал игру в «понарошку», его способность включаться в нее показывает, что он обладал важными когнитивными «строительными блоками», необходимыми для воображения несуществующих объектов и ситуаций.
«Мы были по-настоящему поражены этим открытием, — рассказал Live Science соавтор исследования Кристофер Крупенье (Christopher Krupenye), доцент кафедры психологических и нейронаук Университета Джонса Хопкинса. — Мы видим, что нечто, что кажется фундаментально человеческим и проявляется очень рано в нашем развитии, также разделяют и наши ближайшие эволюционные родственники.»
По словам Крупенье, это означает, что человеческая способность представлять объекты, которых на самом деле не существует, могла возникнуть еще до того, как эволюционные линии людей и бонобо разошлись — более 6 миллионов лет назад.
Воображаемые реальности
Ранее существовали лишь отдельные наблюдения, намекавшие на то, что человекообразные обезьяны — как в неволе, так и в дикой природе — могут играть в «понарошку». Так, в Гвинее ученые заметили трехлетнего дикого шимпанзе, который играл с выброшенной человеком подушкой из листьев, надевая ее на голову. В другом случае бонобо в неволе «собирал» и «ел» чернику с фотографии, на которой были изображены настоящие ягоды.
Однако такие примеры можно было объяснить альтернативно — например, тем, что животные просто принимали воображаемые объекты за реальные. Поэтому Кристофер Крупенье и его коллега Амалия Бастос (Amalia Bastos), сравнительный психолог из Университета Сент-Эндрюс (Великобритания), решили перенести вопрос «могут ли животные действительно притворяться?» в строго контролируемую экспериментальную среду.
Поскольку Канзи понимал английскую речь и мог на нее реагировать, он стал очевидным первым кандидатом для исследования.

На первом этапе Канзи обучили указывать на сосуд с соком. Перед ним ставили две прозрачные бутылки: одну с соком, другую пустую, и просили показать, где находится сок. При правильном ответе он получал награду — немного сока. Во всех 18 повторениях тренировочной фазы Канзи показал стопроцентный результат.
Во время тестовых испытаний экспериментатор ставил перед Канзи на стол два пустых прозрачных стакана. Затем исследователь делал вид, что наливает сок из пустого кувшина в оба стакана, после чего «переливал» воображаемый сок из одного стакана обратно в кувшин. Канзи просили указать, в каком стакане остался сок. При этом ему не сообщали, правильный ли был ответ, и не давали вознаграждения.
Канзи правильно определял местоположение воображаемого сока в 68% случаев, что указывало на его способность отслеживать несуществующую жидкость.
Однако оставалась вероятность, что он просто считал пустой стакан на самом деле наполненным соком. Чтобы проверить это, ученые провели второй эксперимент: на стол ставили один стакан с настоящим соком и один пустой. Затем исследователь «наливал» сок в пустой стакан, а после этого держал пустой кувшин над полным стаканом, не имитируя процесс переливания.
«Если бы Канзи действительно думал, что сок есть в обоих стаканах, он выбирал бы их с одинаковой частотой», — пояснил Крупенье.
Но когда его спрашивали, какой стакан он хочет, Канзи выбирал стакан с настоящим соком в 77,8% случаев. Это показало, что он четко различал реальный и воображаемый сок.
«Это убедило нас в том, что перед нами действительно способность понимать и мысленно отслеживать воображаемые объекты», — отметил Крупенье.
Тем не менее Амалия Бастос поначалу сохраняла скепсис: нельзя было исключать, что успех Канзи — простая случайность. Поэтому команда повторила процедуру, заменив сок на воображаемую виноградину. В этом эксперименте Канзи правильно указывал местоположение мнимого винограда в 68,9% попыток.
«К моменту завершения третьего эксперимента я была полностью уверена, что мы видим именно то, что видим», — сказала Бастос.
Значение открытия
Исследование имеет ограничения, поскольку в нем участвовал только один бонобо. Тем не менее это первое убедительное доказательство того, что человекообразные обезьяны способны участвовать в воображаемой игре, рассказала Live Science эволюционный антрополог и психолог Лора Симон Льюис (Laura Simone Lewis) из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, не принимавшая участия в работе.
«Это огромный шаг вперед для нашей области, потому что он предоставляет прямые доказательства в поддержку наблюдений из дикой природы, согласно которым наши “двоюродные братья” — человекообразные обезьяны — могут использовать воображение для самых разных занятий, включая игру в понарошку», — отметила она.
При этом исследование показывает, что Канзи мог понимать совместную воображаемую игру, инициированную людьми, но не доказывает, что он способен самостоятельно создавать такие сценарии.
«Было бы слишком смелым шагом утверждать, что мы наблюдаем нечто полностью сопоставимое с поведением двухлетних детей, которые регулярно сами инициируют воображаемые действия — например, делают вид, что пьют из пустых чашек», — пояснил Live Science психолог Гарвардского университета Пол Харрис (Paul Harris), также не участвовавший в исследовании.
Крупенье и Бастос надеются, что теперь воображаемую игру удастся изучить и у других человекообразных обезьян.
«Если наблюдения верны, то вполне вероятно, что и другие обезьяны обладают этой способностью», — заключил Крупенье.



