Yandex Metrika
0

Новейшая ядерная криминалистика и суперкомпьютерное моделирование доказали, что уран нацистской ядерной программы и реактор B8 в Хайгерлохе никогда не были близки к достижению критичности, окончательно опровергнув многолетний исторический миф Вернера Гейзенберга. Тщательный анализ уцелевших урановых кубиков показал, что Третьему рейху не хватало более половины критической массы делящихся материалов и запасов тяжелой воды для запуска самоподдерживающейся цепной реакции.

Послевоенный миф: как Вернер Гейзенберг объяснял провал Uranprojekt

На протяжении почти восьми десятилетий в исторической литературе о Второй мировой войне циркулировала гипотеза о том, что физикам нацистской Германии не хватило лишь считанных месяцев и ничтожного количества расщепляющихся материалов для создания первого в Европе работающего ядерного реактора. Главным архитектором этого нарратива выступил лауреат Нобелевской премии Вернер Гейзенберг (Werner Heisenberg), научный руководитель немецкого уранового проекта (Uranprojekt).

В своей знаменитой статье 1947 года, опубликованной в британском журнале Nature, Гейзенберг утверждал, что финальный экспериментальный реактор B8 (Berlin-Haigerloch 8), спешно собранный в апреле 1945 года в скальном подвале под замковой церковью городка Хайгерлох (Haigerloch) в Швабии, был «лишь немного недостаточным» (just insufficient). По утверждению мэтра немецкой квантовой школы, конструкции не хватило лишь небольшой дополнительной порции урана и тяжелой воды, чтобы выйти на режим самоподдерживающейся цепной реакции деления ядер.

Послевоенные показания интернированных в британском поместье Фарм-Холл (Farm Hall) немецких физиков, включая Карла Фридриха фон Вайцзеккера (Carl Friedrich von Weizsäcker) и Отто Гана (Otto Hahn), создавали у публики стойкое впечатление технологического паритета с Манхэттенским проектом. Утверждалось, что немецкая наука опережала союзников в фундаментальных расчетах, а неудача реактора была обусловлена лишь хаосом последних недель войны и разрушительными бомбардировками инфраструктуры союзной авиацией.

Однако фундаментальное исследование международной группы ученых под руководством физиков Патрика Дж. Парка (Patrick J. Park) и Тимоти В. Кета (Timothy W. Koeth), опубликованное в авторитетном журнале PNAS Nexus, в пух и прах разбило эти утверждения. Объединив радиохимическую экспертизу аутентичных металлических кубиков и метод Монте-Карло для моделирования переноса нейтронов, исследователи доказали: нацистская программа находилась в безнадежном технологическом тупике.

Урановий куб проєкту Гейзенберга Uranprojekt ядерні дослідження

Анатомия реактора B8: уран нацистской ядерной программы в скальном погребе

Реактор B8 в Хайгерлохе представлял собой цилиндрический бак из алюминиево-магниевого сплава диаметром и высотой около двух метров, помещенный в защитный бетонный колодец с водой и окруженный мощным отражателем нейтронов из прессованного графита. Внутрь активной зоны опускалась крышка, с которой на 78 стальных цепях свисали 664 кубика из природного металлического урана общим весом около 1,58 тонны.

Каждый кубик имел грань размером 5 сантиметров и массу приблизительно 2,2–2,5 килограмма. Пространство между цепочками урана заливалось полутора тоннами (около 1400 литров) тяжелой воды (оксида дейтерия, D2O), которая служила замедлителем быстрых нейтронов, переводя их в тепловой спектр, необходимый для захвата ядрами урана-235. В центр сборки помещался радий-бериллиевый источник первичных нейтронов.

В конце марта и начале апреля 1945 года группа Гейзенберга провела серию измерений плотности нейтронного потока при постепенном заполнении бака тяжелой водой. Немецкие физики зафиксировали увеличение выхода нейтронов в 6,7 раза по сравнению с источником в пустом баке, что свидетельствовало о размножении нейтронов. На основании этой экстраполяции Гейзенберг оптимистично предположил, что увеличение объема активной зоны всего на 10–15% позволило бы установке достичь заветного коэффициента размножения k = 1,0.

Но расчеты Гейзенберга базировались на грубых теоретических допущениях и упрощенных диффузионных формулах. Немецкие ученые не обладали ни вычислительными мощностями, ни точными сечениями захвата нейтронов ядрами урана и примесей графита, в результате чего их математическая модель драматически переоценивала эффективность решетки B8.

Миф Гейзенберга

Утверждения 1947 года о том, что реактор B8 едва не достиг критичности, опровергнуты современными суперкомпьютерными симуляциями.

Коэффициент k = 0,94

Эффективный коэффициент размножения нейтронов реактора B8 в Хайгерлохе составлял 0,94, что находилось далеко от порога самоподдерживающейся реакции.

Двойной дефицит

Для запуска цепной реакции Германии требовалось более 3,2 тонны урана и 3000 литров тяжелой воды — вдвое больше, чем рейх смог собрать за всю войну.

Диверсия в Веморке

Уничтожение норвежского завода Norsk Hydro партизанами и бомбардировками союзников окончательно перерезало поставки дейтерия для реакторов.

Ядерная криминалистика урановых кубиков и расчет критичности

В рамках нового историко-физического расследования ученые провели прецизионный радиоизотопный анализ нескольких подлинных урановых кубиков, захваченных в апреле 1945 года американской военно-научной миссией «Алсос» (Alsos Mission) под командованием Бориса Паша (Boris Pash) и Сэмюэла Гаудсмита (Samuel Goudsmit). Образцы, сохранившиеся в Смитсоновском институте, Тихоокеанской северо-западной национальной лаборатории (PNNL) и Мэрилендском университете, были исследованы методами масс-спектрометрии с индуктивно связанной плазмой (ICP-MS) и гамма-спектрометрии высокого разрешения.

Анализ соотношения изотопов урана-235, урана-238 и продуктов их распада (тория-230 и протактиния-231) подтвердил, что кубики были отлиты на заводах Degussa во Франкфурте-на-Майне в период между 1943 и концом 1944 года. Важнейшим результатом стало измерение чистоты металла: в уране были обнаружены микропримеси редкоземельных элементов (включая бор и кадмий), обладающих колоссальным сечением паразитного захвата тепловых нейтронов.

Используя точнейшие материальные параметры кубиков и рассекреченные оригинальные немецкие чертежи реактора B8, авторы создали полномасштабную цифровую модель установки в программном комплексе MCNP (Monte Carlo N-Particle Transport Code), применяемом при проектировании современных атомных станций. Суперкомпьютерное моделирование показало, что эффективный коэффициент размножения нейтронов (k_eff) в реакторе B8 составлял всего 0,94.

В реакторной физике разрыв между k = 0,94 и критическим состоянием k = 1,0 — это колоссальная непреодолимая пропасть. Чтобы B8 стал критическим без изменения конфигурации решетки, немецким физикам потребовалось бы загрузить как минимум 3,2 тонны урана (в два раза больше имевшегося в Хайгерлохе) и свыше 3000 литров тяжелой воды. Третий рейх физически не располагал такими ресурсами весной 1945 года.

«Исторический миф о том, что немецким физикам не хватило всего нескольких кубиков урана для ядерной критичности, окончательно развеян. Нацистская Германия не имела шансов создать атомную бомбу.»

Патрик Дж. Парк (Patrick J. Park), физик-ядерщик, ведущий автор исследования в PNAS Nexus

Норвежская диверсия и институциональный хаос Третьего рейха

Главным узким горлышком нацистского ядерного проекта был дефицит тяжелой воды. Единственным промышленным производителем дейтерия в оккупированной Европе оставался электролизный завод Norsk Hydro в Веморке (Норвегия). Героическая диверсия бойцов норвежского сопротивления в рамках операции «Ганнерсайд» (Operation Gunnerside) в феврале 1943 года, а также последующая бомбардировка завода ВВС США и потопление парома «Гидро» с запасами тяжелой воды на озере Тиннсьё окончательно перерезали снабжение рейха ключевым модератором.

Вся совокупная выработка тяжелой воды норвежским заводом за годы войны составляла менее трех тонн, из которых значительная часть была уничтожена или рассеяна по конкурирующим исследовательским лабораториям. В отличие от централизованного Манхэттенского проекта в США, мобилизовавшего 130 000 специалистов и бюджет в 2 миллиарда долларов под единым военным командованием генерала Лесли Гровса (Leslie Groves), немецкая ядерная программа была парализована ведомственной междоусобицей.

Урановый проект был разорван между тремя непримиримыми группами: академическим Институтом кайзера Вильгельма под началом Гейзенберга, армейским Управлением вооружений (Heereswaffenamt) во главе с Куртом Дибнером (Kurt Diebner) и лабораторией почтового ведомства под патронажем министра Вильгельма Онезорге и физика Манфреда фон Арденне (Manfred von Ardenne). Ученые скрывали друг от друга запасы сырья, дублировали неэффективные схемы и вели борьбу за фонды.

Даже если бы Гейзенберг объединил запасы своего реактора B8 с реактором Дибнера в Штадтильме (G-III), суммарное количество урана и тяжелой воды все равно едва приближалось к порогу критичности в геометрии с плохими нейтронно-физическими параметрами. Изучение таких масштабных физических систем и исторических параллелей напоминает другие прорывные направления науки, например, квантовые вычисления и поведение элементарных частиц при моделировании сложных сред.

Главные выводы ядерно-криминалистического исследования
  • Немецкий урановый проект не приблизился к созданию цепной ядерной реакции ближе, чем на половину критической массы делящихся материалов.
  • Примеси бора и редкоземельных металлов в урановых кубиках Degussa создавали сильный паразитный захват нейтронов, о котором физики Рейха даже не подозревали.
  • Разобщенность трех конкурирующих исследовательских групп исключала концентрацию ресурсов, сравнимую с американским Манхэттенским проектом.
  • Даже при гипотетическом успехе B8 наработка плутония для одной бомбы потребовала бы десятков лет работы примитивного реактора.

Почему нацистская бомба была технической невозможностью

Критический реактор — это лишь первый элементарный шаг на пути к созданию ядерного оружия. Даже в случае достижения самоподдерживающейся реакции в апреле 1945 года, реактор B8 на природном уране не обладал системами охлаждения, регулирующими стержнями безопасности и защитой от теплового разгона. Он не мог непрерывно работать на мощности, необходимой для наработки плутония-239.

Чтобы наработать критическую массу плутония (около 6–8 килограммов) для создания одного взрывного устройства плутониевого типа, реактор масштаба B8 должен был непрерывно работать на мегаваттной мощности на протяжении нескольких десятилетий. Нацистская Германия не имела радиохимических технологий разделения плутония из высокоактивного отработавшего топлива, не владела методами центрифужного или газодиффузионного обогащения урана в промышленном масштабе и была полностью лишена металлургических мощностей по высокоточному литью плутониевых полусфер.

Новые данные PNAS Nexus ставят жирную точку в спорах историков и физиков. Миф о «почти готовой атомной бомбе Гитлера» был удобным послевоенным самооправданием немецких ученых, стремившихся скрыть фундаментальные просчеты собственной научной школы и избежать обвинений в пособничестве нацистскому режиму. Реальность оказалась прозаичной: физики Рейха застряли на начальном этапе экспериментальной физики реакторов, от которого до атомного оружия лежала непреодолимая дистанция. Читайте также наш связанный материал про физика квантовых процессов и моделирование материи.

Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl + Enter

Следите за нашими новостями:


Понравилось? Поделитесь с друзьями!

✏️ Сообщить об ошибке

Вы заметили ошибку в следующем тексте: