Примерно половина продолжительности жизни человека определяется его генетикой, следует из нового научного исследования. Эта оценка более чем в два раза превышает предыдущие представления о наследуемости долголетия.
Работа была опубликована 29 января в журнале Science. В ней ученые использовали специально разработанную математическую модель, которая позволила учесть внешние причины смерти — такие как несчастные случаи или инфекции — и исключить их влияние из расчетов генетической наследуемости.

Обычно наследуемость человеческих признаков оценивают с помощью исследований близнецов. Такой подход позволяет сравнивать людей, которые имеют либо почти 100% общих генов, либо около 50%. Однояйцевые (монозиготные) близнецы практически идентичны с генетической точки зрения, тогда как разнояйцевые (дизиготные) делят между собой лишь половину ДНК.
Исследователи анализировали, насколько продолжительность жизни коррелирует с генетикой внутри каждой пары близнецов, а затем сравнивали эти показатели между множеством пар.
«Если признак в значительной степени определяется генами, то совпадение у однояйцевых близнецов будет заметно выше, чем у разнояйцевых», — пояснил соавтор исследования Йорис Делен (Joris Deelen), генетик из Лейденского университета (Нидерланды).
Ранее подобные исследования оценивали наследуемость продолжительности жизни всего в пределах от 6% до 25%, что указывало на относительно скромную роль генетики. Эти значения значительно ниже, чем у других сложных человеческих признаков — например, психических расстройств, — а также ниже показателей долголетия у других млекопитающих, где наследуемость обычно составляет около 50%.
Однако наблюдения за семьями долгожителей и данные о генетических рисках возрастных заболеваний, таких как болезни сердца, навели Деленa и его коллег на мысль, что вклад генов в продолжительность жизни может быть существенно выше, чем считалось ранее.
Новый взгляд на факторы, влияющие на долголетие
Основная сложность заключается в том, чтобы отделить причины смерти, имеющие выраженную генетическую основу — например, склонность к возрастным заболеваниям или скорость физиологического старения, — от внешних факторов, таких как травмы и инфекции. При этом, как отметил Делен, граница между этими категориями не всегда однозначна. В случае инфекций ученые сосредоточились на заболеваниях, которые в целом хорошо поддаются лечению, например на скарлатине.
«Ранее при изучении продолжительности жизни мы чаще всего использовали общую смертность — просто фиксировали возраст смерти, не анализируя причины, которые зачастую вообще отсутствуют в архивах», — рассказал Люк Пиллинг (Luke Pilling), генетик из Университета Эксетера (Великобритания), не участвовавший в исследовании.
Команда Делена, в которую вошли генетики, врачи и статистики, разработала модель, позволяющую математически учитывать внешние факторы даже в тех случаях, когда причина смерти неизвестна. В модель были загружены данные о близнецах из Швеции, Дании и США. Во всех случаях оценка наследуемости продолжительности жизни составила около 50%. В совокупности исследование охватило людей, родившихся в период с 1870 по 1935 год.
«Особенно интересным оказался анализ шведских близнецов, родившихся между 1900 и 1935 годами, где данные были разбиты по десятилетиям, — добавил Пиллинг. — Близнецы, родившиеся в 1900 году, сталкивались с гораздо более высоким инфекционным риском, чем те, кто родился в 1930-х, поскольку внешняя смертность в этот период значительно снижалась.»
Классические методы оценки наследуемости в такой ситуации показали бы рост роли генетики со временем — по мере ослабления влияния окружающей среды. Это подтверждало бы гипотезу о том, что ранние оценки были искажены внешними причинами смерти. Однако новая модель дала стабильный показатель наследуемости, не зависящий от этих факторов.
Как и любой научный инструмент, предложенный подход имеет ограничения.
«Идеальным вариантом было бы иметь данные с точно известными причинами смерти, которые можно напрямую классифицировать как внутренние или внешние, без моделирования, — отметил Делен. — Но таких данных просто не существует.»
Кроме того, модель пока в основном применялась к людям североевропейского происхождения — из-за нехватки аналогичной информации по другим регионам мира.
«Это большой открытый вопрос, — подчеркнул Делен. — Является ли такая наследуемость характерной только для скандинавских стран, или она сопоставима и в других частях света?»
Современные системы учета и медицинские базы данных, вероятно, помогут ответить на этот вопрос в будущем. Но уже сейчас результаты исследования имеют важное значение для медицины.
Понимание генетических маркеров, влияющих не только на продолжительность жизни, но и на период активного и здорового долголетия, может сыграть ключевую роль в развитии гериатрии, особенно на фоне стремительного старения населения во многих странах, отметил Пиллинг.
«Если мы разберемся в биологических механизмах, которые позволяют людям жить дольше и сохранять здоровье, мы сможем разрабатывать вмешательства, поддерживающие эти процессы и продлевающие период здоровой жизни, — сказал он. — Я определенно буду использовать эти данные в своей дальнейшей работе.»
При этом оценка наследуемости в 50% вовсе не означает, что человеку гарантирована долгая жизнь или, наоборот, предопределена короткая, подчеркнул Делен.
«Речь идет о генетической предрасположенности к долголетию. Все остальное зависит от образа жизни и условий, в которых вы живете, — пояснил он. — Окружающая среда по-прежнему имеет огромное значение, и людям стоит максимально заботиться о своем здоровье и привычках.»


