Какая загадка самая великая в мире? Может, это природа тёмной материи? Или происхождение жизни на Земле? А может та, в которой ученые пытаются понять одни ли мы во Вселенной? Но есть и более приземлённый, хоть и не менее загадочный вопрос, о котором вы, возможно, даже не задумывались: почему нам щекотно?
Звучит смешно, но на самом деле этот вопрос ставил в тупик учёных и философов на протяжении двух тысячелетий. И, несмотря на все старания, мы всё ещё не понимаем, что такое щекотка и почему мы так к ней чувствительны.

Щекотка — она же гаргалезис — знакома большинству из нас. Нас щекотали в детстве, мы щекотали кого-то сами, возможно, даже своих питомцев (например, крысы обожают щекотку и даже «смеются» в ответ). Это обычный способ общения и сближения, особенно между родителями и детьми. Но вот что удивительно: этот феномен до сих пор плохо изучен. Мы не знаем, почему одни участки тела более чувствительны, чем другие, почему некоторые люди обожают щекотку, а другие смеются, хотя терпеть её не могут. И самое странное — почему мы не можем пощекотать сами себя?
Щекотка интриговала умы великих мыслителей с древних времён. Над этим феноменом размышляли такие фигуры, как Сократ, Аристотель, Фрэнсис Бэкон, Рене Декарт и даже Чарльз Дарвин.
«Щекотку изучают очень мало», — объясняет нейробиолог Константина Килтени (Konstantina Kilteni), автор нового научного исследования на эту тему.
«Щекотка — это сложное взаимодействие двигательных, социальных, нейрофизиологических, возрастных и эволюционных факторов. Если мы поймём, как она работает на уровне мозга, это может дать важные знания и в других областях нейронауки. Например, щекотка может укреплять связь между родителями и детьми — мы ведь часто щекочем малышей,- добавила Килтени. — Но как именно мозг обрабатывает щекочущие стимулы и как это связано с развитием нервной системы? Изучая это, можно лучше понять, как развивается мозг у детей.»
Что же наука уже знает? Оказалось, что люди с расстройствами аутистического спектра воспринимают прикосновения как более щекотные, чем люди без таких расстройств. Это может помочь понять различия в работе мозга у разных людей и глубже изучить аутизм.
Другой важный вопрос — не только как, но и зачем появилась щекотка?
«Мы знаем, что щекотке подвержены и человекообразные обезьяны — бонобо, гориллы, а также крысы, — говорит Килтени. — Зачем нужна щекотка с точки зрения эволюции? Что мы от неё получаем?»
Интересным остаётся и тот факт, что мы не можем пощекотать себя сами.
«Видимо, мозг отличает чужие прикосновения от своих собственных. Он заранее знает, где и когда вы прикоснётесь к себе, и отключает «щекотливый рефлекс», — поясняет Килтени. — Но при этом мы всё ещё не знаем, что именно происходит в мозге, когда нас щекочут.»
Одна из причин, по которой вопрос остаётся без ответа — это, возможно, проблема самого определения щекотки. В научной среде до сих пор не решено, считать ли сильную щекотку и лёгкую одним и тем же. При этом лёгкую форму изучали чаще, а сильную почти не исследовали.
Есть и другая трудность — сложно воспроизвести щекотку одинаково в разных экспериментах. Как повторить точное движение, которым кого-то щекотали в прошлом исследовании? Это почти невозможно.
Однако Килтени нашла способ решить эту проблему. У неё есть специальная лаборатория для изучения щекотки. Да-да, лаборатория щекотки. Там установлено кресло с пластиной, в которой есть два отверстия для ног. Когда испытуемый помещает туда ступни, механическая палочка начинает их щекотать. Благодаря такому подходу можно не только обеспечить одинаковые условия для всех участников, но и отслеживать множество показателей: что происходит в мозге, как меняется сердцебиение, потоотделение, дыхание и даже реакция — смех или крик.
«Используя этот метод, мы можем подойти к изучению щекотки по-настоящему серьёзно, — говорит Килтени. — Это позволит понять не только сам феномен, но и работу человеческого мозга в целом.»
Исследование было опубликовано в журнале Science Advances.


